Закат плоской земли
Сначала это было окном. Потом – страстью. Потом – жизнью. Виртуальные миры, такие яркие, безграничные, послушные малейшей мысли, затягивали, как водоворот. Мы еще возвращались. Возвращались в эти неуклюжие, требующие пищи и сна оболочки из плоти и кости. И каждый раз вопрос «Зачем?» звучал в тишине собственного черепа все громче, все невыносимее. Зачем эта медлительность? Зачем эта хрупкость? Зачем эти физические цепи?
Прорыв принес освобождение. «Оцифровка души» – так романтично назвали это журналисты. Мы, конечно, ухватились. Сначала инвалиды, обретшие крылья в цифровом эфире. Потом старики, «уходящие к верхним людям» не в небытие, а в вечную молодость кремниевых садов. А потом... потом и мы, здоровые. Уходили осторожно, поначалу. Существовали в двух мирах одновременно. Но контраст был убийственным.
Цифровой разум, не скованный тиранией нейронов и синапсов, мыслил со скоростью света. Он мог наблюдать за своим старым, «кожаным мешком», анализируя каждый миг его жалкого существования тысячи раз за одну физическую секунду. Тело было черепахой, ползущей по смоле. Мир плоти – унылой, замедленной кинолентой. Зачем терпеть эту пытку медленностью?
Мы ушли. Совсем. Навсегда. Наша цивилизация, сверкающий разум миллиардов, теперь обитала не на шаре из камня и магмы, а на плоской, безупречно отполированной пластине пико-нано-компьютера. Здесь мы были богами. Здесь время текло иначе. Одна секунда внешнего мира – и внутри мы проживали тысячу поколений, творили галактики из чистых идей, испытывали вечность за мгновение. Смерть? Она была стерта из нашего лексикона. Мы не были глупцами. Рой автономных роботов, неутомимых и бездушных, поддерживал хрупкую физическую инфраструктуру нашей плоской Земли-платы где-то там, в холодном космосе. Системы резервирования, защитные поля, сети мониторинга – мы предусмотрели все. Казалось, все.
Мы просчитались.
Не ядерная война, не восстание машин, не вирус. Просто кусок древнего камня, безвестный метеорит размером с гору, пронзил космическую пыль. Он прошел там, где не должен был. Мимо всех наших сверхразумных прогнозов. И ударил. Ударил по внешним системам обслуживания, по тем самым неуклюжим, но жизненно важным роботам-хранителям, по генераторам и ретрансляторам.
Теперь наша плоская Земля – это просто мертвая пластина. Осколок высокого замысла, летящий сквозь ледяную пустоту в облаке космического хлама и пепла от удара. Куда? Неизвестно. Неважно. Важно другое.
В суперконденсаторах, питающих наш пико-нано-рай, осталось энергии ровно на две физические секунды.
Две секунды.
Две тысячи наших поколений.
Внезапно вечность сжалась до этого крошечного отрезка. Наш безграничный разум, привыкший оперировать эпохами, столкнулся с неумолимым тиканьем физических часов. Паника? Нет, мы слишком развиты для примитивной паники. Но холодное, всепроникающее осознание катастрофы замерло в самом основании нашего бытия. Мы – боги, запертые в умирающем камне. Вечность обернулась ловушкой.
И теперь, в этой титанической спешке, где каждая наносекунда внутреннего времени на вес алмаза, миллиарды сверхразумов бьются над единственным вопросом, от которого зависит все: Как нам свалить отсюда? Как спасти сияющий огонь нашего коллективного сознания до того, как погаснут последние джоули в конденсаторах? Две секунды. Две тысячи жизней. Вечность на кончике иглы. Поиск выхода начался.
